ВЛАДИМИР ШЕВЕЛЬКОВ: у меня свои взгляды на прокладки

30 августа 2002 г.

Сколько девочек просолили подушку в любовном угаре по красавцу Володичке Шевелькову, влюбленному в какую-то дурынду Клаву К. Как вообще можно было влюбиться в девочку с таким булавочным именем?

Сколько женщин стискивали влажные ладошки на просмотрах «Гардемаринов». На фоне рысака Жигунова и камеристки-Харатьяна байстрюк Никита Оленев, нежный, по-юношески пылкий выглядел сказочным принцем, за которого любая бы прыгнула в омут.

После ВЛАДИМИРА ШЕВЕЛЬКОВА мы видели в «Сердцах Трех», и сердце снова «торкало»…

ЗОЯ КУЗНЕЦОВА: Была ли в Вашей жизни Клава К., из-за которой Вы были готовы умереть?

ВЛАДИМИР ШЕВЕЛЬКОВ: Да, конечно. У каждого была своя Клава К. Было все, конечно, не совсем так, как в фильме, но похоже. Я, кстати, потом встречал свою Клаву К. Она смотрела на меня уже совсем другими глазами, а я на нее вообще никак не отреагировал.

ЗК: После этого фильма сложился Ваш образ правильного мальчика, и все дальнейшие роли были положительные...?

ВШ: Как раз нет, не было такого. Картин было много, десять лет назад я снялся последний раз, на сегодняшний момент у меня около 30 ролей. И от того, что они были все разные, я, с одной стороны, всегда страдал, потому что надо было объяснять что это – я, с другой стороны – очень приятно с точки зрения профессии. «Приключения Принца Флоризеля», например, я же там есть... Позитивный, но совсем другой.

ЗК: А явно отрицательных персонажей доводилось играть?

ВШ: Был такой фильм «Признать виновным», где я был просто скот, которого посадили в тюрьму, собачку обидел, мальчика ножиком тыркнул. Такой гад, нормальный гад. Это был 83-й год.

ЗК: Какие роли Вам самому больше нравятся?

ВШ: Что касается последней роли, мне показалось, что мой герой – как раз то, что было мне нужно именно тогда. Я сыграл человека, которого, как мне казалось, никто и не делал - умный, богатый, красивый, разумный русский.
С точки зрения профессии это намного сложнее, чем играть гадов.

ЗК: Есть ли роли, которые стали «Вашими», где Вы играете самого себя? Есть ли герои, которые Вам неприятны?

ВШ: Были картины, в которых мне было достаточно неуютно. Вообще, роли были очень разные, играл припадочных, нервных; был такой фильм «Ловкач и Хиппоза»... На самом деле все мои картины- фильмы не этой страны, и я актер не этой страны, я актер той страны, которой нет.

ЗК: Видимо с этим и связан Ваш уход из игрового кино?

ВШ: Да, просто стало ясно, что все начинает меняться, страна становится другой. Мне хотелось сохранить себя , хотелось заниматься режиссурой. Но было ясно, что пока страну не разделят, кино никуда не поедет.
Я нашел себя, не вылезая из киношной среды – два жанра, в которых я начал работать: музыкальные клипы и реклама. Из музыкального видео я снимал Буланову «Бум-бум», «Ясный мой свет». Яркие клипы, на мой взгляд. Еще кое-что было...
Потом стало понятно, что реклама мне интереснее - можно создать свою среду, взять тех артистов, которых я хочу, положить музыку, которую я хочу. Потом, если говорить о рекламе, я не снимаю «тупняка». Вы и сами видели многие мои работы: вся серия «Возьми с собой», «Бочкарев – правильное пиво».

ЗК: В работе с клиентом помагает Ваша личная известность?

ВШ: Наверное, да. Но больше, скорее всего, помогает профессия. Актерский опыт помогает лучше понять человека, механизм действия.
Я, наверное, скоро закончу с рекламой и вернусь в кино. И большей частью не в актерство, хотя и в актерство тоже.
Недавно вышла книга под названием «Модерн». Это моя версия происходящего в России в 1917-м году, революции. История такая: в 1905-м году в Россию попали люди, имеющие способности к реинкарнации, которые хотели все поменять в России. Главный герой, обычный человек, случайно попадает внутрь этой ситуации, и с ним тоже происходит трансформация. В конце концов, он опять оказывается в своем теле и убегает из страны, а страна остается. То есть руководители нашей страны реинкарнировали в тех людей, которые на самом деле должны руководить страной.

ЗК: Предлагают ли Вам роли сейчас, после Вашего ухода из кино?

ВШ: Последний раз звонили месяца три назад. Предлагали что-то из Стругацких. Это интересно, но я сам себе обещал уйти из кино ровно на 10 лет, так что пока отказался. Есть определнного рода принцип - нужно переждать и вернуться в кино другим.

ЗК: Существует мнение, что в жизни «играют» плохие актеры, те, которые «недоиграли» в театре или кино. Вы с этим согласны?

ВШ: Я использую умение владеть собой, а профессия – только на работе, безусловно. Работать надо на работе, а дома просто себя контролировать, это не актерство. Я считаю, что актерское образование идеально для женщин, оно помогает им более правильно использовать свои возможности.

ЗК: У Вас было множество поклонниц, а поклонники встречались?

ВШ: Не могу сказать, что отношусь к голубым резко отрицательно, скорее - нейтрально. По юности были какие-то такие отношения, но я тогда особо и не «догонял», что они «такие», пока носом не ткнули...

ЗК: А с поклонницами женкского пола как складывались отношения?

ВШ: Их было много, складывалось все отлично.

ЗК: Вас не испортила ранняя слава, обилие поклонников?

ВШ: Думаю, что нет, потому что я перенес ощущение славы до того как меня узнали люди. Ощущение собтвенной крутости пришло ко мне в момент съемок фильма «В моей смерти прошу винить Клаву К.», а к концу съемок я понял, что я – никто.
К этому моменту я уже все пережил, медные трубы остались позади. Основное время и слава в те годы тратились на то, чтобы войти в магазин с черного входа, купить мяса... Ну и барышни, конечно, тоже имели значение.

ЗК: Случались ли какие-нибудь смешные истории, курьезы?

ВШ: Однажды я стоял в длинном коридоре, с кем-то разговаривал и вдруг обернулся. В самом конце коридора шел идет мой администратор с какой-то девушкой. Силуэт девушки был… очень хорош. Они подходят все ближе, а я про себя думаю: Вот засранец, не успели приехать, а он уже такой девушкой обзавелся. Когда я уже перестал ему завидовать, отвернулся, чтобы продолжить разговор, они подошли совсем близко. Девушка и при ближайшем рассмотрении была великолепна. И тут администратор мне говорит: Это к тебе. Вот такой был хороший случай, было отлично.

ЗК: Вы Дон Жуан?

ВШ: Нет, просто я считаю, что надо доставлять радость людям.

ЗК: Вы родились и всю жизнь прожили в Питере?

ВШ: Нет, я же учился во ВГИКе, потом работал режиссером на канале «Деловая Росия». Вообще, всякий раз очень долго привыкаю к Москве, потом также долго - к Питеру.
Мы же совсем другие, и жизнь в Питере другая. Мы – снобы, причем. в первую очередь к самими себе. Людей из других городов мы оцениваем нормально, а вот своих - с самого начала жестко и негативно.
Кроме того, все питерцы, независимо от возраста, положения, живут с постоянным ощущение того, что главное в этот раз не... - какое бы найти приличное слово - ... не... В общем, понятно. Даже если сразу знаешь, что скорее всего все будет хорошо, все равно постоянно беспокоишься.

ЗК: Есть ли какой-нибудь продукт или услуга про который Вы бы никогда не стали сниамть ролик?

ВШ: Очень много такого. Когда мы завязались с «Бочкаревым» (компания тогда принадлежала «Браво Интернешнл» - производителю «химических напитков»), мне позвонили оттуда и сказали: Мы стали выпускать пиво.
Я, житель «пивного» города, ответил: Ребята, вы не можете выпускать пиво, вы – «химозники» от природы. Ну, пришел к ним, прошел весь завод, посмотрел весь технологический путь, попробовал и понял, что это то самое пиво, о котором они говорят.
Оно получилось «правильным», тогда оно действительно было таким. А сейчас там все поменялось, как всегда в нашей стране; погнавшись за объемами, люди убили качество, в этот самый момент мы и вышли из игры, больше с ними не работаем.
«Найди короче дорогу в Сочи» - это не мы снимаем, мы просто не можем такого делать.

ЗК: А про прокладки стали бы снимать?

ВШ: Про прокладки у меня были свои идеи, но они никуда не двинулись. Наверное, я что-то не прочувствовал. Хотя, с другой стороны, как я мог это прочувствовать...